Кажется, заблаговременно дал телеграмму – за сутки до приезда, в расчете на всякие казусы с почтой – ему ли не знать деревни! Еще раньше написал письмо, предупредив, что уже и билеты куплены. Неужели опять что с телеграммой? Отец никогда бы не подвел: если не на грузовой машине, то на лошади обязательно подъехал бы к поезду. Кому и откажут, а ему, когда ни попросит, дадут: как-никак бригадир тракторной бригады, не последний человек в колхозе.
- Что-нибудь случилось, – продолжала гадать жена.
Что там могло случиться! На первом году женитьбы так же вот ехали в июле, тоже думали: что-то случилось. А приехали, через какой-нибудь час и телеграмму Маня Сапунова принесла: «Здравствуйте вам, распишитесь!» – «Спасибо тебе, Манечка. Мы уже дома, выпить и закусить успели!»
Эта Маня Сапунова, как стала на почте работать, так и телеграммы пошли невпопад. Такая, видно, работница, газеты да письма разнесет и скорее домой, на почте ее не застанешь. Был бы в Заньковке телеграф – другое дело. А то ведь по телефону из района пока передадут – позвонят сюда, а Маня Сапунова спокойно на своей усадьбе картошку пропалывает. Возможно, и на этот раз такая петрушка. Чего волноваться прежде времени?
Вася Шаркунов украдкой скосил глаза на счетчик. Рубль семьдесят уже накрутило, еще на полтора рубля верных накрутит, так что два трояка вынь да положь этому молодцу на лапу. Полчаса каких-то по-рулил по проселкам в свое удовольствие, а им с женой, считай, день работать.
Уже проехали Горчаки, Каменку. За Каменкой должна быть Пух-лица, а там и Заньковка выскочит из-за бугра. Не вся сразу, а сначала выглянет сухая верхушка тополя возле школы с гнездом аиста на колесе от телеги; затем – сама школа-восьмилетка, хорошая школа, большая, из белого кирпича; потом слева покажется молочно-товарная ферма с водонапорной башней, за ней сверкнет на солнце Титва с кучами торфа на голом берегу; дорога круто свернет вправо, и за молодым сосняком, оседлавшим песчаный холм, откроется остальная Заньковка.
Вася Шаркунов поднес к глазам руку, посмотрел на часы, подумал: «К пяти, в начале шестого заявимся – здравствуй, хата, родимый дом!»
Начали взбираться на бугор. И вдруг из-за вершины бугра прямо на них вывернула подвода. Сквозь пыль Вася Шаркунов разглядел на телеге отца. Но и рта открыть не успел – разминулись.
Вася Шаркунов остановил такси уже за бугром, крикнул вдогонку отцу:
- Батя! Ты?..
Тот уж сам догадался, кто мог ехать на такси, наконец сдержал разгоряченную лошадь, развернул ее, не слезая с телеги, подъехал к машине.
- Куда это ты разогнался? – спросил его сын, стоя в душной пыли. Такой вот он, весь «городской», белолицый, необношенный: в джинсах, в новой спортивной куртке, без головного убора, в светозащитных очках… Сравнишь ли с отцом, который даже летом ходил в кирзовых сапогах-«вездеходах» сорок пятого размера; на байковую рубашку напяливал суконный летник, пропитанный всеми горюче-смазочными жидкостями, пятно на пятне – сутками поотирайся среди трактористов! На полысевшую голову нахлобучивал здоровенный картуз.
- Захожу с поля в правление, а от вас телеграмма, – проговорил отец вместо того, чтобы сначала поздороваться с гостями. – Маня Сапунова принесла и положила на стол. Не наткнулся б – так и лежала бы.
«Что я говорил!» – Вася Шаркунов обернулся к жене, вылезшей из такси: мол, он не ошибся, ничего страшного не случилось.
- Машины все на уборке, пока вот лошадь запряг… – прибавил отец, неспешно подходя к невестке. – Ну, здравствуй, Зоюшка! С приездом тебя… Намаялась, поди?
***
Хотите быть в курсе всего, знать самые последние автомобильные новости, тогда автопортал от самой популярной газеты “Из рук в руки” именно для вас.
